Психоаналитика психоаналитиков

Психоаналитика психоаналитиковПсихоаналитики при лечении пациентов решают свои проблемы гораздо в большей степени, нежели проблемы самих пациентов. Психоаналитика действенна лишь до предела, за которым изменение психики связано с изменением самой личности пациента. Психоаналитик должен лишь открывать и распознавать, но не лечить или изменять. Лучше поэтому быть собеседником психоаналитика, нежели пациентом.

Два вопроса ограничивают психоанализ. Первый, насколько всякое решение проблем пациента связано с изменением личности пациента, и кто в этом случае может принимать решение - психоаналитик, старая или измененная личность пациента. Второй, насколько глубоко необходимо доводить свое бессознательное до осознания, что в личности утрачивается с осознанием. Этот последний вопрос есть вопрос сосуществования с пороком. (Из беседы с В.Грановским).

Порок - то, в чем не признаются близким и друзьям, в чем иногда не признаются даже самому себе. Причем, к вопросу морали или иным правилам это не имеет никакого отношения.

Порок - то, что порицается большей частью общества и самим носителем порока считается порицаемым.

Порок - всепоглощающ. Человек растворяется в пороке так, что если есть порок, то нет человека, его носителя. Именно поэтому порок дает сверхнаслаждение и порождает чувство особой вины.

Порок - то, что составляет глубинную ось личности, на которую эта личность как будто нанизана. Если убрать этот стержень порок, произойдет распад личности. Поэтому порок тотален. Его нельзя просто изжить. Он может уступить место лишь другому пороку, и никогда не ясно, будет ли этот другой порок доставлять меньше проблем.

Именно потому, что порок оказывается все время атакован со стороны как самосознания личности, так и окружающих ее людей, он оказывается самым устойчивым основанием, если сохраняется и не поддается этим атакам. Психоаналитика за последнее время проделала путь от исправления и замещения порока к поиску способов сосуществования с пороком. Однако речь идет не о традиционном психоанализе, где бессознательное соотносится с сознанием в рациональном подчинении иррационального.

Речь идет о продуктивном переиначивании чувственного как особого по отношению и к рациональному сознания, и к иррациональному бессознательного. Вопрос ставится так, как он обычно не ставился и не обращался к психоаналитику: насколько последний способен преодолеть собственную внутреннюю чувственную ложь, насколько его чувственный опыт и богатство чувственного мира дают прежде право, а затем возможность вторгаться в чувственный мир пациента.

Я попытаюсь объяснить на личном феноменологическом опыте гедонического постижения классической музыки. Я не пытался лгать себе, что мне нравится классическая музыка. Мне нравились отдельные ее куски, темы, пассажи. Однако их я пытался слушать с пластинок, попутно прослушивая и соседствующие с ними куски в том или ином произведении. Вдруг я обнаруживал иные куски или темы, которые начинали занимать и услаждать меня больше прежних, затем другие, потом я сравнивал эти и первые, пока все произведение не входило естественным образом в личный чувственный гедонический опыт. Тем самым я неосознанно противостоял репрессивному свойству культуры навязывать сознанию ценности, не постигнутые чувственно.

Идя далее, можно более осторожно и достоверно двигаться среди наслаждений общения вообще, среди сексуальной культуры, культуры опьянения, наслаждения поэзией и т.п. Никакой чувственной лжи - вот принцип удовольствия, понимаемый из Фрейда, но идущий дальше: порок и есть разлом между внутренней чувственной правдой личности и репрессивным рационально-сознательным опытом культуры, за которой чувственный опыт не поспевает.

Структура порока личности есть чувственная правда личности, неприемлемая для данной эпохи и репрессируемая ее культурой. Вопрос не стоит так, что психоаналитик должен быть порочен, или изведать, испытать или перепробовать все. Вопрос стоит о смещения акцента вообще - с психоанализа (рационально-вербального, даже доходящего до НЛП) к чувственному психосинтезу, в котором порок берут как первейшую и изначальную (правдиво-чувственную) структуру личности, на которую опирается личность, относительно которой эта личность реорганизуется и переструктурируется. В терминах НЛП это может быть выражено как придание 'uptime' не только основного или изначального, но и структурно-организующего значения.

Личность состоит из многих организованных или неорганизованных структур (не стереотипов, а микроидеологий поведения) - полученных в процессе воспитания, воспринятых из культуры или приобретенных из личного опыта и интегрированных в свою личность самостоятельно, - но для каждой личности существует проблема целостности (последовательности) интеграции этих структур внутри личности. Здесь возникает вопрос, насколько личность внутренне непротиворечива относительно своих различных структур. Если эти пласты (структуры) личности интегрированы непоследовательно, то психоаналитик будет обычно указывать на необходимость анализа и рационально-системной реинтеграции. НЛП-ист будет предлагать более совершенную, но, тем не менее, вербально-чувственно построенную систему реорганизации.

Однако всякий раз необходимо воспринимать глубинное основание личности именно как структуру пороков, как то, что остается в процессе любых личностных кризисов, когда все непоследовательные и несогласованные между собой структуры личности разрушаются, слетают, осыпаются как шелуха. Остается одно - этот глубинный стержень порочного, чувственно-непротиворечивого отношения личности к окружающему миру, на который может быть нанизана уже иная, внутренняя структура микроидеологий. И именно об этой новой цельной личности и можно будет утверждать, что она и есть дремавшее, глубинное и архетипичное Я.

Для психоаналитика это имеет то значение, что даже оказываясь менее чувственно развитым, чем его пациент, менее талантливым, менее богатым касательно внутренней жизни личностью; он в состоянии совместно с пациентом построить новое здание, не привнося ничего извне, основываясь лишь на собственном фундаменте личности пациента, тем самым, выполняя божественный замысел неповторимости всякой личности.

Таким образом, психоаналитик "получает право" на преобразование личности лишь в рамках ее собственной чувственной правды, в рамка ее 'uptime', в рамках ее собственной структуры порока, не допуская в свою практику ни репрессивно-культурное начало, ни чувственную ложь в виде искоренения порока, ни бедность или недостаток собственного чувственного опыта психоаналитика относительно такого чувственного опыта пациента.

Сергей Дацюк

Проект "Культурные провокации"

Все статьи